Он был мертв. «Ну, ребята, – сказал сержант, – если вы не прочь, мы атакуем их! Сдается мне, настоящим мужчинам всегда хочется немного подраться перед смертью». Такой уж он был парень. Храбрый. Как все настоящие солдаты. Сержант достал саблю и крикнул самому себе: «Вперед!» Те, кто стоял за его спиной, также бросились в бой. Сержант – самый первый! А мы – за ним. Это был конец для всех. Мы вбежали в полосу огня и начали падать.

И вдруг раздался звук трубы. Чертовски странный, будто с того света, мелодичный, немного дребезжащий, но очень ясный звук. Трубач играл: «Тореадор, смелее в бой…» Мы застыли в недоумении. Но это не была галлюцинация. Отчетливо слышалось, как на какой-то странной трубе играют мелодию, знакомую всем по песням шарманщиков, а с двух сторон ущелья появились легионеры в черном со штыковыми винтовками. Пусть даже загадочная труба и послышалась нам, но уж стрельба-то была взаправдашной! Положение изменилось. Теперь туареги сами попали в ловушку и оказались между двух огней. Ура! Мы – вперед! Но туземцы уже не стреляют в нас, пытаются убежать от свалившегося с неба войска. На них наводят ужас солдаты в черном, подобные мертвецам. Я сам видел трубача, и клянусь вам моей лучшей субботней выручкой, у него была посеребренная труба, на которой он выводил: «Тореадор, смелее в бой!» Как они дрались! Я не шутник, и у вас была возможность узнать на собственной шкуре, какая у меня тяжелая рука. Но – эти! Они так орудовали штыками, будто прокладывали себе путь в зарослях терновника!

Те из туарегов, что остались живы, спрятались в скалах. Бой был закончен. Погибло немало прекрасных солдат, а уж арабов – не сосчитать. Мы ждали, что сейчас обнимем своих боевых товарищей, ведь как бы они странно ни выглядели, это были всего лишь легионеры.

Но что это? Покончив с нашими врагами, они не спустились со скал. Более того! Трубач заиграл отбой. То есть это я думаю, что отбой. Мы же знаем эту мелодию как песенку «Без женщин жить нельзя на свете, нет…».